Мысль о прошлом настигла в преддверии Дня Победы. В каждой семье есть герой, вставший в ряды обороны фронта Красной армии. Ранее казалось, что нашу семью эта привилегии обошла стороной, и предки трудились в тылу. Мимоходом упомянутое имя изменило сложившееся представление. Дедушка жаловался на родственников крёстной, которые отказывались общаться с семьёй: «Все – родня. Все произошли от предков. Мой отец молчал о родителях. Что из этого вышло? Героя войны даже не вспоминают». Минута тишины, поворот головы 4 человек и недоумение.
Дедушка делился деталями с сомнением. Что-то знал по рассказам знакомых, а фотографии в глаза вовсе не видел. Однако семья воспряла духом. Если есть зацепка, нужно искать.
Иван Моисеевич – молодой человек, однажды ушедший на фронт в самом начале войны. Родился, где и все – в маленьком городе Чувашской Республики. Алатырь не славится ни особенным достопримечательностями, ни даже 50 тысячами жителей. Как искать человека из маленького, почти забытого уголка просторной Родины?
Отправная точка – звонок другу. А точнее крёстной дедушки. Как ни странно, но самый близкий и доступный источник оказался наиболее информативным. Мама сидела рядом с отцом и подавала бумагу для записей. Размашистый почерк шёл рябью по бумаге из-за дрожащей старческой руки. За дедушкой не наблюдались проблемы со здоровьем или слабость. Блестящие от накатывающих слёз глаза заставили нас с мамой переглянуться. Неужели всё настолько плохо? Исписанные листы обнадёживали в отличие от траурного вида переговорщика. Кивок. Второй. Дедушка прошептал хриплым голосом: «Спасибо, Свет» и отключился.
Предок славился авантюризмом, поэтому был призван на войну не по месту жительства. Бумажка числилась, а сам человек оказался за сотни километров от дома. Почему и как об этом узнали – неизвестно. Семьи и обязательств не имел. Образование подразумевалось, но не находилось по местным архивам. Одним словом «человек». Родился, воевал, погиб.
Мама капала валидол, пока дедушка хватался за сердце и причитал. Герой войны канул в небытие не из-за стороннего виновного, потерянного документа или государства. Родная семья забыла. Практически намеренно. Из-за мелких ссор родителей и детей истории перестали рассказывать. Два поколения, и уже даже вспоминать о нем стало некому.
Журналистское нутро требовало справедливости. Сеть знакомых поднялась на поиски Бурмистрова Ивана Моиссевича. Звонки, сообщения, ночные встречи на квартире с бодрящим кофе. Всё ради результата.
Доступный каждому сайт героев Великой Отечественной войны дал следующую наводку. Бежевые размытые сканы разбирали всей семьей. Последняя отметка красноармейской книжки молодого солдата поставлена в Воронежской области. Был ли там последний бой или замена документов – не указано.
Сложнее всего было вечерами после возвращения домой. Мысли бегали. С одной стороны, столько всего узнали: родственные связи, откуда ушёл на фронт, примерное передвижение между батальонами. Даже документы на руках. С другой стороны, совокупность источников давала крупицы информации. Как будто дорожка из хлебных крошек и то была бы полезнее. Распространяющаяся тишина сведений накрывала тяжёлым пуховым одеялом, заглушая любое воодушевление.
Вознаграждение пришло после седьмого звонка в Воронежский государственный университет. Добрая женщина из отдела кадров направила в зональную библиотеку их ВУЗа. Восторженный голос из трубки редакционного телефона восхвалял общирное собрание исторических записей, которое веками хранится под стеклом внутреннего музея.
Звуки шагов отдаются от стен с обветшавшей краской. Получить пропуск в центральный отдел библиотеки не составил сложности. Главный квест ждал при входе. Старая консьержка с сомнением воззирала на предоставленные документы. Минута. разочарованный вздох ожидания. Серьезный кивок уровня КПП засекреченного объекта Министерства обороны. Вперёд.
Цель казалась так близко. Одно упоминание. Хотя бы намёк на похожий номер военного билета Ивана Моисеевича. Только прошёл час, потом два, а строчки бесполезно мелькали перед глазами.
Удар книги о стол звучал оглушающим выстрелом в солнечное сплетение нашей надежды. Ничего.
Шершавые руки закрывали лицо от позора ситуации. Проехать сотни километров ради пустоты перечёркнутых армейским карандашом линеечек с именами.
Разваливающийся стул с дырами на ткани пошатнулся под весом отчаяния ищущего. Глубокий вдох. Не хотелось думать ни о друзьях, которые помогали на каждом этапе расследования, ни о семье, ждущей заветного звонка. Разве можно сказать дедушке, что герой войны продолжает от нас прятаться? Наверное, в этом было некоторое назидание провинившимся потомкам. Не смогли сохранить историю – не заслуживаете быть её свидетелями.
Пальцы порхали по клавиатуре современного телефона, выглядившего чужеродно на фоне читального зола возраста Ленина. Короткий ответ всем нашим неудачам: «Мы продолжаем идти по следу. Скоро память будет у нас».
конец материала