«Бежим быстрее к речке! Вода такая тёплая!» ― восторженно кричит Катя, моя школьная подруга. Я бегу за ней и быстро окунаюсь в прекрасную тёплую воду. Шум моря и смеха.
На душе неприятно колется что-то тревожное, пугающее и волнующее. Хотя, на первый взгляд, всё хорошо: лето, море новых впечатлений, вечерние прогулки с друзьями и тёплый солнечный свет.
И тут моё лицо щекочет упавший из-за ветра лист. На дворе 1941 год. Осень. Вокруг шум деревьев, который сменяется звенящей тишиной. Приглушенный шум осенней листвы. Я открываю глаза и погружаюсь в реальность.
«Здравствуйте, Мария Семёновна!», ― здоровается со мной Петя. Помню, их дом недалеко от Целины разбомбили немцы. Он стал сиротой и попал в наш детский дом пару недель назад.
«Новый уголок для детей» открылся совсем недавно. Нужда в такой организации росла вместе с количеством бедных ребят, оставшихся одних в этом жестоком мире.
Двигаюсь на кухню и слышу незнакомые звуки. В голове сразу мысль: «Немцы! Скорее!». Шум надвигающихся быстрых шагов.
Сердце бьётся всё чаще, сильнее, дыхание дрожит. Я понимаю, что беду не миновать: совсем недавно в наш детский дом попала девочка-сирота. Она была еврейкой… Её жизнь висела на волоске. Жестокость немцев была беспощадна ко всем.
Я забегаю на кухню, где за время работы поваром успела выучить всё до мелочей. Тут стоят кастрюли, сбоку ― тарелки, а здесь расположились вилки. Шаги, шаги, шаги. Они всё ближе, а звук сердца ― громче.
«Как спасти? Куда спрятать?», ― поток бесконечных мыслей крутится в моей голове. Взгляд падает на гигантскую кастрюлю. На днях именно в ней я готовила компот для детей. Припоминаю, что они ещё обращались к нам за добавкой.
Я бегу в комнату, где дети уже успели создать свой уютный дом, обжились и пытались в глазах других детей, воспитателей и работников найти друга и семью. Очень быстро ищу её. Девочку-еврейку. И вот мой взгляд останавливается на ребёнке, во глазах которого читается страх и ужас.
Хватаю её за руку и очень быстро веду на кухню. Открываю крышку огромной кастрюли и помогаю ребёнку залезть в новое убежище. Накрываю «бронёй» и молюсь, чтобы кастрюля осталась незамеченной.
Я быстро выбегаю в коридор. И тут лицом к лицу сталкиваюсь с врагом. Он беспощаден, в глазах читается злость и ненависть.
«Выставить всех около стены», ― на немецком сообщает пришедший на «проверку» командир. Мы выводим всех детей. А сами мысленно молимся за каждого из них.
Немец проходится по каждой комнате, проверяет каждый угол и закуток. Ничего не остаётся незамеченным, и это очень пугает. Настаёт очередь кухни. Сердце падает в пятки и замирает в томительном ожидании. Заграничный офицер медленно проходит вдоль столов, печей. И тут он останавливается около судьбоносной кастрюли. Я стараюсь не подавать вида, что что-то не так. Смирно стою и смотрю в потолок.
И вот он всё ближе и ближе к месту спасения девочки. Раз, два, три… Я внутренне отмеряю секунды, которые, как кажется, тянутся вечно.
И тут немецкий офицер останавливает свои поиски и выходит в коридор и требует покормить их. Мы быстро сварганили ужин, отдали «нежданным» гостям. Наконец враг покинул наш детский дом. Он пошёл совершать свою «проверку» дальше.
Я быстро возвращаюсь на кухню, убеждённая тем, что немца нет рядом. Наконец-то почувствовав спокойствие, я открываю спасательную крышку и достаю бедную сироту. Она жива, она осталась тут ― это главное. Её жизнь осталась не тронута, и это самое прекрасное.
конец материала