Мы дружили в интернете уже четыре года.
Это 461 день, если не отталкиваться от конкретных дат. Почти ежедневное онлайн-общение в разных мессенджерах. Наверняка это миллионы отправленных сообщений.

Порой дико осознавать, что совместно через экран мы прожили взросление друг друга и важные жизненные решения, такие как поступление. И переезд.

Ещё давно мы как-то обсуждали, что вместе переедем во Владивосток. Выберем разные направления, но учиться будем в одном университете. У нас будет небольшая съёмная квартира и целый океан под боком. Безусловно, каждая понимала, что это вряд ли получится: мы обе с южной части страны, и такой переезд в восемнадцать лет — настоящее безумство.
На деле мы просто хотели поскорее уехать.

Сейчас это вспоминать забавно, потому что судьба распорядилась так, что только одна смогла уехать. И это была Ильяна.

Была очередная ночь, когда мы решили с ней созвониться. Я закрылась на кухне, чтобы никому не мешать из родных.
Общались мы всегда долго: почти каждый наш звонок длился четыре часа. За окном светили фарами машины, молодые ребята компанией стояли под чьим-то подъездом, и было всего час ночи. По нашим меркам общаться ещё можно было как минимум час.

В этой атмосфере нас всегда тянуло на откровенные разговоры, и в этот раз тема зашла про переезд.

Как-то никогда не выходило обсудить этот момент более детально, хотя я наблюдала за всем процессом. Видела, как она впервые едет в Краснодар, чтобы подать документы. Видела, как она обустраивается в доме, в котором по итогу прожила весь учебный год. Видела, как в моменты ей было сложно адаптироваться к мегаполису, потому что до этого она жила в маленьком городишке.

Тогда, немного подумав, я спросила у неё:

— Ты уехала только из-за учёбы?

В её родном городе университета не было, только в ближайшем. И то там уровень образования, его масштаб и дальнейшие возможности явно уступали Краснодару.

— Не только, — она немного помолчала. Я услышала гул холодильника у нее на фоне, прям как у меня. Это создавало ощущение как будто мы рядом, — В принципе можно было бы остаться, но я очень хотела сепарироваться, — ответила она.

Как ни странно, я тоже этого желала. Но, быть может, не так сильно, как она?

Ильяна продолжила:

— М-м-м... я всегда была очень привязана к маме. Понимаешь? Я всегда была ответственная и самостоятельная, но как будто не до конца. Я просто знала, что если я не решу что-то, то вечером мама обязательно мне поможет. Поэтому вариант приехать в другую квартиру, но остаться в городе, мне не подходил. Мама попрежнему оставалась бы рядом, и я в любую минуту могла к ней прибежать.

Я же как будто всегда была готова к переезду. Даже в длительных поездках на дальние расстояния я могла спокойно не выходить на связь, потому что мне нужно было отдохнуть от семьи. Оказалось, что у
Ильяны так не выходило.

— Уехав, поняла, что не переношу одиночество. Оно действует на меня больше, чем я предполагала. Только парадокс в том, что мне нравится быть одной, — её голос звучал более громко, ведь в отличие от меня, она была на съемной квартире одна.

Когда же мы перешли к обсуждению плюсов и минусов переезда, она, как я и думала, отметила больше положительных сторон:

— Я держу в голове очень многое, так было и раньше, но сейчас надо думать об оплате жилища, что купить на вечер и так далее. Теперь каждое решение зависит от меня. Это то, что я хотела, — она помолчала. Тяжело вздохнула, — Но эмоционально сепарироваться я не смогла.
И ещё я перестала поддерживать общение с родней. Наверное, немного жалею об этом,
— добавила она тихо.

В Краснодаре Ильяна наконец-то поняла, кем хочет быть. Она увидела реальную возможность и стала действовать. В этом наши плюсы сошлись. Мне искренне нравится мой факультет. Но когда она говорит об оплате жилья и о том, что теперь каждое решение зависит только от неё, я ловлю себя на мысли, что на моих плечах недостаточно ответственности за саму себя.

Я посмотрела на полный холодильник, где стоит приготовленная мамой еда. Я была одета в чистую футболку, которую мне постирали. Все это время работал сплит, и я ни разу не видела сумму за электричество, потому что это забота родителей. Мои «тепличные» условия вдруг показались мне не уютом, а клеткой.
Я начала привыкать к этому комфорту, и во мне разрасталась паника, что я никогда не решусь разрушить эту стену.

Мои хорошие отношения с семьёй стали ещё лучше, я никогда не ценила их так, как сейчас, но во мне разрастается страх, что я всегда буду от них зависима.

Мы обе переживали одновременно те же чувства, но по разным причинам. Ильяне было тяжело от тотального одиночества и ответственности. Мне было тяжело от того, что я могу навсегда остаться ребенком.

При этом в моем городе нет того уровня журналистики, которого я бы хотела, и я понимала, что переезд неизбежен.

Я не могла до конца поделиться с ней своими переживаниями, потому что, пока я думала — она делала. Мне казалось, что она не поймёт меня до конца. Возможно, где-то в глубине души осудит.

Ильяна же никогда не поднимала вопрос, почему я еще не уехала.

— Ты хочешь вернуться домой? — спросила я, чтобы немного абстрагироваться от своих переживаний.

— Нет. Не знаю, останусь ли я в Краснодаре, но точно обратно не возвращусь. Я такой человек, что для меня дом — место, к которому я привыкаю. В детстве какое-то время жила у бабушки и дедушки и, переехав в свою квартиру, стала скучать по их дому так, как будто жила там всю жизнь, а не два года. То же самое будет с этим местом. Если я перееду, то буду считать его домом.

Самой мне на этот вопрос ответить сложно. Я знаю, что буду скучать по родным степям, речке, каким-то определённым местам и воспоминаниям.

Я смотрела в окно, где была улица, которую я вижу с самого рождения. Когда я уеду, будет ли моя тоска настолько сильной, что я переберусь в Ростов повторно? Я не знала.

Под конец нашей беседы в голове всплыл философский вопрос.
Некоторыежурналисты заканчивают на такой ноте свои интервью, и мне захотелось также:

— Где лучше: там, где нас нет, или там, где мы сейчас?

Немного задумавшись, Ильяна ответила:

— Лучше там, где мы сейчас.

— Почему?

— Потому что человек сам конструируст окружающее его пространство и общество. Если его не устраивает то, где он сейчас находится, то в какой-то степени — это его проблема. При этом я не могу сказать, что переезд — это побег от себя. Это скорее попытка всё исправить. Или одно не исключает другое. А там, где нас нет, мы ведь не знаем, как там в действительности.
Та реальность, лишь плод наших мечтаний.

На часах к этому моменту было уже около трёх часов ночи. Впереди нас ждал ещё один летний день.

конец материала