Как-то мы сидели в душном классе за пару месяцев до ЕГЭ. Это был очередной день, расписанный у каждого одинаково: школа, репетитор, дом, повторение материала. Рубашки неприятно липли к спинам, от жары не спасали открытые настежь окна. Был урок истории, но учительница —нелюбящая нас и наш класс — в очередной раз вышла на все сорок минут.

Тогда кто-то, глядя на счастливых первоклашек из окна, взвыл о несправедливости. И мы стали обсуждать экзамены и будущие профессии. Это были наболевшие темы, объединяющие наш недружный коллектив.

Ксюша, девочка, с которой я дружила, до сих пор была в раздумьях, на кого поступать. Ради шутки она решила обратиться к Вове за советом. Вова — высокий мальчик, худощавый и не прям широкий в плечах, но с забавной копной кудрявых волос. У него странное чувство юмора, красивый певчий голос и необъяснимо откуда стальной внутренний стержень. Мы неплохо с ним общались, но на уровне знакомых. Друзьями нас не назвать.

Стрижев, такая у него фамилия, задумался, а спустя пару секунд ответил: «Иди на рждшника». На наш резонный вопрос, почему он, отмахнулся, что это его семейное дело. Якобы все у него связаны с железной дорогой. Мы удивились, так как знали, что Вова собирался поступать на военного хирурга.

Вдоволь расспросить его получилось только после сдачи всех предметов, когда мы украшали пустой актовый зал. Нехотя он поделился своей историей.

Но сперва надо объяснить, что Стрижев в наш класс попал уже после объединения, то есть в десятом. За эти два года учебы у нас не было возможности узнать друг друга лучше.

Оказалось, что его мама работает проводницей, а отец — помощник машиниста. Несмотря на должности, семья денег не гребет. Все детство родители были в постоянных разъездах, потому Вове пришлось рано повзрослеть. Отсюда и ответственность, и внутренняя сила. А позже, когда появился младший брат, он научился заботиться и отвечать за других людей.

Дедушка и бабушка по папиной линии тоже были связаны с поездами, как и их родители. В общем, все намекало ему с ранних лет, что его жизнь тоже будет связана с этим делом.

Но в действительности Стрижеву этого никогда не хотелось. Он видел, что это непосильный труд, которым надо гореть. Иначе это дело сложно вынести. Довольно иронично, зная его специальность.

Свое дело его нашло довольно рано: когда в очередное лето родители отвезли его в область к дедам. Там он активно помогал по хозяйству.
Отдать должное, в нем помощь другим присутствует до сих пор. Вова всегда помогал в школе с разными делами: то переносил мебель из кабинета в кабинет, то стены красил в коридоре.

Однажды его дедушка распорол руку в огороде, и ребенку пришлось бежать в местный фельдшерский пункт. Все быстро зашили, но впечатление от увиденного осталось на всю жизнь.

«Фельдшер, пока со мной к дому шел, хвалил меня, что я быстро сориентировался и не испугался.
Потом всякие поручения давал: то бахилы дай, то спирт с перчатками из сумки достань. А когда руку зашивал, то меня не отгонял. Я рядом стоял. Не знаю почему, но кровь меня не испугала, наоборот, что ли заинтересовала», — рассказывал он.

Я спросила: «Тогда ты понял, что хочешь быть врачом?»

«Задумался впервые и стал изучать все, что с этим связано. Окончательно я пришел к профессии, когда попал в госпиталь от школы. Помнишь, у нас была такая акция?»

Я действительно помнила, даже больше — я тоже там была. Просто в разницу в полгода с ним.

Меня увиденное впечатлило, я за малым не плакала, когда ходила между палатами с ранеными бойцами с СВО и раздавала им письма. Их мы писали всей школой. Бойцы радовались, но, конечно, не все: у кого-то не было сил на нас реагировать, а у кого-то возможности. Как сейчас помню кровавые бинты, отсутствие у многих конечностей и света в глазах. Еще и стоящий запах спирта.

У Вовы увиденное вызвало смесь жгучей ярости и жалости. Злость была направлена на ту сторону, на все происходящее в целом.

«Как же поезда?» — спросила я.

Они ему не нравились, и это было видно даже по его реакции на вопрос. Он немного дернул плечом и слегка нахмурился: «Это не мое. Там скучно. Всю жизнь катаешься по одним и тем же маршрутам и видишь страну через стекла».

Родители его решение поддержали, но не сразу.
Преградой к принятию стали не нарушение династии, а банальные опасения за безопасность.
Ситуация в мире не самая лучшая, что будет дальше неизвестно, а их сын с таким рвением тянется в самую сердцевину происходящего. То ли чудо, то ли его стремление к своей цели в итоге поменяло их решение, и никто не стал ему мешать.

«Тогда почему ты не стал военным, как Раф?» —
Рафаэль был близким другом Стрижева, только поступать он собирался в Рязанское училище ВДВ.

«Потому что я не хочу стоять с автоматом. Мне хочется стоять у операционного стола и спасать тех, кто всегда спасает. Наверное, я просто не готов жертвовать своей жизнью настолько. Когда я был в госпитале и общался с теми бойцами, они все как один благодарили своих хирургов. Я хочу быть тем, кого они потом будут вспоминать. Да и тянет меня к этому больше. Я после того случая в деревне стал фруктам накладывать швы. Где-то вычитал, что так в меде учатся», — ответил он.

Вова умел заботиться о тех, кто в этом нуждался.
Все детство он провел с младшим братом, и, видимо, это тоже наложило на него свой отпечаток.

Отгуляв последний звонок и выпускной, мы все разбежались кто куда и на связь друг с другом не выходили. Осенью от классной руководительницы я узнала, что у Вовы вышло поступить в Военно-медицинскую академию имени Кирова в Питере.
Впереди его ожидал долгий и сложный путь.

На зимних каникулах мы решили собраться небольшой компанией. Как раз все на праздники приехали домой и были свободными. Вова был в числе приглашенных.
Тогда он весь вечер нам рассказывал о том, как стал старостой потока, как сдавал первую сессию и насколько противна латынь в изучении. Но ни разу он не сказал, что он недоволен. Если честно, это было впервые, когда я видела его настолько живым.
В школе он был слегка замученным то ли из-за накинутой на него ответственности за юнармейцев, то ли из-за самого факта учебы. А тогда, в ресторане, у него горели глаза.

Я слышала много историй, когда дети из военных династий поступали на другие направления, когда дети медиков выбирали гуманитарные науки, когда наследники артистов испытывали неприязнь к театрам, но впервые я встретила такого человека.
Вова действительно уникален. Отстраненность родителей и чужая боль привели его в такую тяжелую профессию.

Наталья Ермина

конец материала